Интервью Александра Силецкого и Наталии Новаш: http://fantlab.ru/user20447/blog.

Сергей Семанов: Андропов любил мыслить аллегориями, – вспоминает Трояновский, – и обладал чувством юмора. Он почти наизусть знал Ильфа и Петрова, любил цитировать их, а иногда и сам не прочь был подшутить. Вскоре после того, как его назначили Председателем КГБ, он позвонил мне и говорит: Олег Александрович, куда вы исчезли? Приезжайте к нам, посадим вас (на слове «посадим» он сделал многозначительную паузу)… напоим чаем». Отметим характернейшую особенность, отмеченную проницательным дипломатом, – знание наизусть главой КГБ сочинений Ильфа и Петрова. Не надо объяснять любому образованному читателю, что это есть характерный признак еврейского интеллигента, в кавычках или без них. Вкусы Андропова, как видим, вполне определенны и определимы.

Александр Байгушев: Известно, что человека «еврейского круга» от мелкого торгаша до Ю.В. Андропова легко определить по тому, что он пытается беспрерывно блистать остротами великого комбинатора из «Золотого телёнка» и «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова.

Прочитал "Записки адвоката" Дины Каминской. Отличная книга. Многие вещи словно описывают текущую реальность. Говорят, что 21-й век на дворе, а на на деле - в лучшем случае 60-е-70-е. Во всяком случае в политической и общественной жизни. Во всяком случае в Минске.

Всё-таки Лукашенко лучше Путина в хоккей играет. Погордиться, что ли?

Александрия – Буйничское поле

Почтительно замер.

Есть в уездном городе Ж., что на берегу великой белорусской реки Д., кинотеатр. Старенький, построен в 50-е, никогда не реконструировался. Сын ходил в своё время на "Аватара" - в зале их было восемь человек. Так то ж "Аватар", что говорить про всё прочее. Выезжают за счёт показа видео, хождений по детским садикам и агрогородкам (это - святое, за неисполнение президентского указа об окультуривании агрогородков могут и на конюшню отправить) и доброты друзей и знакомых: один новый фильм из Гомеля привезёт за спасибо, другой афишу намалюет, третий на домашнем принтере что-то там размножит, четвёртый дисков из домашней коллекции подбросит (вряд ли лицензионных). В прошлом году, вывалив язык на плечо, едва-едва перевыполнили план на 18 процентов. Ну их и поблагодарили: сказали, что за этот год план следует перевыполнить сразу на сто процентов. Чего мелочиться, в самом деле.

Подобные истории вспоминаются, когда читаешь такие вот новости:

Лукашенко велел, чтобы к концу года зарплаты составили 500 долларов

Один кровь из носа (из чьего?) велит зарплату повысить, другой, такой же, велит план сразу в два раза. Аффективная экономика.

PS. А, вот ещё. Кинотеатру велено привлечь иностранных инвестиций на какую-то сумму (не помню уже какую, но немалую). Как мрачно заметил муж одной из сотрудниц, надо набирать пару девчонок в коротких спадничках и устраивать при кинотеатре бордель. Иначе никак.

В апреле 2007 года журнал "Реальность фантастики" напечатал мою первую писульку. Ровно пять лет спустя появилась последняя - усилиями уважаемого tsikhan в журнале "Маладосць" и усилиями уважаемого _shaltay - здесь.

Дорогой товарищ Рамблер! Как ты меня достал своими преобразованиями, реформами и ежедневными обновлениями технологической платформы!

Владислав Конюшевский, "Попытка возврата". Буду краток (©). Это даже не псина, это прошлогоднее говно.

Георгий Марчук, "Год демонов" (Нёман, 2012, №№ 1-3). Бледная, пахнущая тухлятиной немочь. Скучновато. Еле доплёлся до финала.

Образец стиля: "Столяр торопился, еще до начала работы он краем глаза заметил на кухне бутылку пива. Это была типичная, стандартная однокомнатная хрущевка на третьем этаже пятиэтажки".

Образец логики: "Общитель­ная, непосредственная, что, впрочем, свойственно молодости, она решила серьезно заняться волейболом. Слава баскетболистов РТИ набирала раз­мах".

Но автор, говорят, номинировался на Нобелевскую премию по литературе. Поэтому претензии решил не озвучивать до октября. А то обругаю, а он и в самом деле премию получит. Потом стыдно будет.

Примечательно, что он был руководителем Минсельхозпрода дважды. Первый раз – в 2011-2033 годах.

Страшно жить на этом свете. Они уже всё распланировали до 2033 года.

UPD. Альтернативное будущее уже исправили.

..."Письма о науке" Капицы. Признаться, в восхищении. Не столько письмами, сколько автором. Вот пример человека, который брал свободы не столько, сколько позволяли, а столько, сколько хотел. Зам. пред. СНК Межлауку выговаривает как студенту-троечнику, с премьером Молотовым разговаривает как равный с равным, письма Сталину - сугубо деловые, словно и не солнцеподобному вождю пишет, а коллеге по работе. И дальше: Хрущёв, Андропов, и всё в том же стиле. Контраст тем более разительный, что за день до того читал книгу документов "Купала і Колас, вы нас гадавалі", а там речь Купалы 1941-го года - обыкновенная тошнотворная речь тех времён, с бесконечным вождём, с бесконечными поклонами и реверансами ему, партии и правительству. Не в упрёк Купале, конечно: битый уже был. Но, в общем, так вот и узнаёшь настоящий калибр человека.

..."Алхимию слова" Парандовского. Столько рекомендаций хороших слышал, а сил дочитать не хватило. Оно и понятно - где я и где слово, но и автор... как бы это сказать, в общем, задумывал, наверное, написать о психологии творчества, а получилось непонятно что. Один был женат, другой - холостяк, третий лежал вниз головой, четвёртый держал ноги в холодной воде, двенадцатый сидел на деревянной табуретке (в отличие от двадцать пятого, который мог писать только на любимом диване), сороковой написал 600 романов, а этот - два, но все они гении. Ну и что? Где алхимия слова и где банальная табуретка для задницы? В общем, не понял ничего и позорно бежал.

..."Дневники" Всеволода Иванова. Грустное чтение. Автор на старте своей карьеры написал "Бронепоезд" и "Партизанские рассказы", уложен был в коробочку с надписью "классика соцреализма" да так из той коробочки и не вырвался. Бился, стучал "я не такой", а его никто слушать не хотел.

..."Лабух" Владимира Некляева. По-настоящему серьёзное (художник и власть, хрупкая культура под властью меднолобых манкуртов, и т.д.) зачем-то переложено порнографическими открытками. Впрочем, может, роман совсем и не о том.

..."Код Онегина" Брэйна Дауна. Та же беда, что и в его же (их же) романе "Ленин" - симпатичная, годная для небольшой весёлой повести задумка натягивается на огромный полковой барабан.

...переписку Ефимова и Довлатова - разговор двух клерков про гранки, оттиски, долги и проч.; одновременно клерки перемывают косточки друзьям и знакомым. Грустно.

..."Роздум на апошнем перагоне" Івана Шамякіна. С удивлением обнаружил, что автор - образцовый обыватель, под завязку наполненный кучей комплексов, больше присущих слесарю на пенсии (бытовой антисемитизм, рука Америки развалила хрустальный СССР, демократы - жулики, националисты - гады, и венец всего - некая мафия в СП БССР, к-рая его, первого секретаря, затирает). Но книга всё равно отличная, гораздо крупнее своего создателя.

Ну и много чего ещё читал. Слишком много. Раньше успевал и обдумать, и что-то (иногда даже умное) записать. Теперь эти книги словно сигареты прикуриваешь, одну от другой. Чувствую, придётся продавать букридер, что бы вернуть былую глубину мыслей.

Один из первых белорусских научно-фантастических романов. Первая часть появилась в журнале «Маладняк» в 1932 году. В 1933 году автор арестован по делу «Беларускай народнай грамады» и получил три года исправительных работ. В 1936 году второй арест. Очевидцы рассказывают, как во дворе минского НКВД горели костры, улетали вместе с дымом и рукописи, изъятые у врагов народа. Так что вторая часть не появилась, и вряд ли узнаем, как планировал автор завершить сюжет, брошенный едва ли не на полуслове. Поэтому и претензии трудно предъявлять. Текст-то клочковатый, сюжетные линии связаны на живую нитку, научно-фантастическая линия больше напоминает мистификацию, но, может, как раз во второй части и нитки были бы подобраны, и прибор разрушительной силы явился бы во всей красе, а не в виде муляжа, наскоро собранного весёлыми берлинскими студентами, и вообще всё засверкало бы? Кто знает...

Best Author: Vadim Panov
Best Artist: Sergei Shikin
Best Promoter of Science Fiction: Dmitry Volodikhin
Best Translator: Kirill Pleshkov

Да уж.

"Всемирную литературу" уже присоединили к "Нёману", "Бярозку" подсадили к "Маладосці". Теперь вот это:

- А как насчет того, что "Лiтаратура i мастацтва" скоро окажется под одной крышей со "Звяздой"?
- Насколько я знаю, в первом полугодии 2012 года эта идея может воплотиться в жизнь. Но я бы не тревожилась за "ЛiМ", потому что такая газета не может затеряться. Наоборот - я вижу в объединении со "Звяздой" много перспектив для нас, особенно в плане расширения аудитории.

Следующим шагом, конечно же, будет объединение Маладосці і Полымя - наверняка в какой-нибудь хитрой шкловской голове уже созрела такая мысль. И в самом деле: зачем на две тысячи читающих па-беларуску аж два журнала? Валюту стране не приносят, инноваций не дождешься, с импортозамещением не справляются. Хватит и одного. А там и без него обойдёмся. Ведь вопросы языковые раз и навсегда в стране решены.

Посмотрел НТВшников про Ходорковского. Попробовал представить, что на милом БТ будет подобная пердача, где станут обсужать виновность-невиновность Санникова (Статкевича), правомерность казни Коновалова-Ковалёва. Вроде фантазией не обижен, но не представил. Всё-таки сильно отличается общий режим от особого.

Алексея Лукьянова - с днём рождения!

1939 год. Первое массовое награждение советских писателей. Высшей наградой - орденом Ленина - награждён двадцать один человек: Асеев, Бажан, Вирта, Гладков, Дадиани, Демирчян, Катаев, Колас, Корнейчук, Купала, Маркиш, Маршак, Михалков, Павленко, Петров, Погодин, Твардовский, Тихонов, Тычина, Фадеев, Шолохов. Прошло много-много лет. Шолохов и Фадеев, Катаев и Евгений Петров, Маршак и Твардовский, да и Асеев с Тихоновым - авторы, о которых не стыдно говорить и сейчас, три четверти века спустя. Не знаю, что сейчас значат Бажан или Тычина для Украины, но Колас и Купала были и остаются гордостью белорусской литературы. Конечно, Вирта. Да, Павленко. Корнейчук. Но процент точных попаданий довольно высок.

1984 год. Последнее массовое награждение советских писателей. Высшую награду - звание "Герой Социалистического труда" - получили восемь человек: Ананьев, Зульфия, Иванов, Куусберг, Марков, Сартаков, Ханзадян, Храпченко. Главный Писатель СССР и его первый заместитель, Главный Критик СССР, два главных редактора, главный эстонский писатель. Не встающая с катафалка власть уже не отличает писательский талант от номенклатурного портфеля (в 1939 не путала - генсек СП Ставский получил скромный орден "Знак Почёта"). И: Марков вместо Шолохова, Ананьев вместо Фадеева, Иванов вместо Петрова. И рядом первый поэт страны Егор Исаев (орден Ленина).

Знаменитый роман знаменитого польского писателя Сергея Пясецкого "Kochanek Wielkiej Niedźwiedzicy" написан в 1935-м. Три четверти века прошло, но и сейчас появляются новые издания. На испанском, итальянском, французском. Хотя где та Испания и, казалось бы, что ей за дело до будней польских контрабандистов с белорусскими фамилиями.

На белорусском роман сравнительно недавно издан, пусть и тиражом 300 экземпляров. На русском его нет до сих пор.

На мой взгляд, всё не так страшно. Безусловно, то, как два профессиональных литератора представляют первую фразу "Моби Дика" - прелесть. "Образованность всё хочут показать". Наковырял я там ещё мелкого, то ли описок, то ли ошибок. Сильно раздражали попытки представить прозу АБС 60-70-х как вечный кукиш власти, борьбу с поздним хрущевизмом, ранним брежневизмом или начальным андроповизмом. Мне-то кажется, что Стругацкие писали в первую очередь литературу, но если всё видятся фиги, значит, это кому-нибудь нужно. Какие-то странные конспирологические версии с Тайными Масонскими Знаниями, которые то ли получили, то ли не получили АБС (мы, конечно, не верим, но мало ли, болтать ведь зря не станут). Какие-то далёкие от реальности картины, что вот состоялись писатели Стругацкие и теперь ждут не дождутся, когда придут к ним из идеологического отдела ЦК, приласкают, обогреют, путёвку дадут или орден. Читаешь и гадаешь: может, это такая очень тонкая ирония, которую я просто не догоняю? В то же время очевидно, что книга написана с уважением к героям, с уважением к их прозе.

Есть ведь и такое обстоятельство. Да, лично я для себя ничего нового не открыл. Так ведь я читал Скаландиса (если сравнить Скаландиса и Прашкевича-Володихина, то всё-таки у последних действующий прибор, а у того разбросанные в беспорядке детали, из которых что-то работающее ещё предстоит собрать), переписку АБС, "Комментариев к пройденному". Но ведь будут читатели, которые про Стругацких "где-то что-то когда-то" слышали, и не более того. Даже через такую кривобокую книгу они войдут в этот мир, а там уж авось и сами разберутся.

Не знаю. Вроде и хвалить не за что, но и абсолютной неудачей язык не поворачивается назвать. "Буду думать" (©)

Бывший зять Назарбаева Рахат Алиев рассказывает про шефа. Бывшего шефа. И бывшего тестя. Чтение местами презабавнейшее. Вроде совсем другая страна на другом конце света, а словно про нашу родину сынок читаешь. Одинаково боролись за власть с парламентами. Одинаково давили всякое инакомыслие. Одинаково продвигали свою властную вертикаль. Практически одновременно занялись внесудебными расправами с криминальными лидерами, а потом, потренировавшись на котиках, перенесли эту практику на лидеров оппозиции. Что там, что там полукриминальные структуры вьются вокруг Главного Тела. Что там, что там на виду находятся одни люди, а реально ведут дела (естественно, с оглядкой на главного) совсем другие. Одинаково свободная пресса, одинаково объективное телевидение. Как говорится, сходство до степени смешения. И даже такая мелочь, как юные любовницы, внебрачные дети и б/у-ные жёны, сосланные с глаз долой, - и та прописана что на той странице, что на этой. Право слово, будущий Плутарх, возьмись через двести лет писать сравнительные жизнеописания, совсем запутается. Назарбаев, Лукашенко, а то, может, и Ниязов, и Каримов, и Алиев, и все-все-все прочие: вроде разные люди, а ведут дела совершенно одинаково. Такая кучная одинаковость наверняка подведёт к мысли, что никакого развала Советского Союза не было, и существовал он ещё как минимум двадцать лет под управлением жёсткого восточного деспота Искандера Каримовича Ниязбаева. И главное, что эта теория прекрасно уляжется в официальную новую хронологию.

Две недели назад купил букридер. Пробные путешествие по завалам электронных книг слегка закружили голову. Ещё бы! Вчера читаешь лишь то, до чего сумел добраться, а уже сегодня можно всё и сразу. Чувствовал себя ребёнком, оказавшимся с папиной зарплатой в магазине игрушек. "Хочу! Хочу! Хочу!" - и всё закачиваю, закачиваю, закачиваю. И только накидав в память три сотни книжек, понял, что время всё равно не резиновое и обычную месячную норму в 6-10 книг не увеличишь, сколько бы их не хранилось в электронных мозгах.

Грустно стало. Ну да ничего, прорвёмся.

Почти год "Нёман" печатал дневники Георгия Попова, бывшего в 60-70-е замом главного редактора. Судя по этим записям, Попов именно тот человек, который сделал известным на всю страну некогда прозябающий альманах с трёхтысячным тиражом (в 1974-м тираж уже 106 0000). Сначала, ещё будучи отв. секретарём, настояв на смене обезличенного названия "Советская Отчизна", а потом добившись ещё и нормальной для журнала - 12 номеров в год - периодичности. И тащил много лет этот воз, пока главный редактор ездил по съездам, командировкам и строил дачу (впрочем, в гипотетических дневниках главного редактора акценты наверняка расставлены иначе). Попов - не Твардовский, Кондратович и Лакшин по степени обличения и противостояния, но и тихая белорусская оппозиция по-своему интересна. С боем, но напечатали "Под кожей статуи Свободы" Евтушенко; долго и упорно противились статье, прославляющей "Чего же ты хочешь" Кочетова, хотя всё равно проиграли; цензура заворачивает за безнравственность рассказ, в котором мужик погладил по ноге замужнюю женщину. В записях 70-71 годов - очень симпатичный 37-летний Евтушенко, в зените славы, но общительный и без короны на голове. Хотя и не без позёрства - то знакомствами своими по всему миру хвастается, то заявкой в миллион экз. на новый сборник (всё равно сверху разрешили только 60 000), то пиджаком за 700 баксов от портного, что шьёт самому Жану Марэ. В записи 75-го года ему противопоставляется манерный и самовлюблённый Вознесенский. Хороша история с публикацией переписки Твардовского и Исаковского - ссыкливое белорусское начальство само отдало право первой публикации москвичам. Хорош отнюдь не глянцевый портрет Машерова. В основном же просто работа. Василя Быкова печатают в Москве, туда же стремится едва оперившийся Козько, а ты делай хороший журнал из того, что осталось: Иван Мяло, Аркадий Савеличев, Галина Василевская или некий Мирошниченко, которого печатают в обмен на публикацию Макаёнка в журнале "Театр". И ведь делали. И даже Маркеса напечатали (жаль, ничего, с ним связанное, в дневник не попало).

Лазарь Бронтман, запись в дневнике, 13 августа 1942 года:

"Недавно погиб белорусский поэт Янка Купала. Он напился пьяным и свалился с 11-го (кажется) этажа в пролёт лестницы гостиницы "Москва". Сейчас его называют очень метко "пьЯнка Упала"".

Наши до сих пор пытаются разобраться в том, что тогда произошло, а осведомлённые москвичи уже тогда всё знали. 

Лет десять назад у писателя и партфункционера Владимира Ерёменко в нескольких номерах "Литературной России" печатались мемуары "Вблизи сильных мира сего". Дядечка пересказал старые и не очень байки, временами интересные, временами обыкновенные. Много чего по мелочам перепутал - умертвил раньше положенного одного академика-философа, годом раньше произвёл в секретари ЦК Владимира Долгих; сейчас такие мелочи у мемуаристов сплошь и рядом. Была там и одна байка, ("...я спросил у Чуйкова, почему Константин Михайлович так скудно рассказывает о Сталинграде. — А что ему рассказывать? Он ведь был там всего раз. Да и то несколько часов..."), которую прокомментировал Лазарь Лазарев (чтобы выяснить, сколько времени Симонов провел в Сталинграде, достаточно было просто пойти в библиотеку и прочитать написанные тогда в Сталинграде и напечатанные в “Красной звезде” очерки Симонова, сталинградскую главу в его фронтовых дневниках “Разные дни войны”, воспоминания главного редактора “Красной звезды” Ортенберга, с которым Симонов ездил в Сталинград. ). Прошли годы, мемуарист в библиотеку так и не сходил, "Разные дни войны" так и не перечитал, и совсем недавно в "Литературной газете" слово в слово пересказал тот диалог с Чуйковым. А чё, никто ведь не проверит: Чуйков умер, Симонов умер, Лазарев умер. Как там пелось в опере "Детей лейтенанта Шмидта" с участием хора велосипедных войск Якутского военного округа? "Да, я Онегин, да я плохой. Зато он мёртвый, а я живой".

У ЦБ АН Літвы захоўваюцца рукапісы яго фантастычных твораў "Алвазія", "Андрыянопаліс", "Аўрыя", "Жыццё на Месяцы", "Жыццё на планеце Сатурн", "У Мурах Трывежу" і інш.

Наверное, нечто подобное можно сказать не только про Язэпа Драздовіча (1888-1954). Ощущение, что вся она, белорусская фантастика, так и осталась в рукописях, рукописи - в архивах, архивы - за границей, граница на замке.

Павел Якубович в пафосной колонке редактора "Время говорить правду" (Советская Белоруссия, 3 августа; почему-то сетевая версия отсутствует) рассказал о гадких оппозиционерах, подрывающих страну, о тёмных силах, имеющих на нас "самые серьёзные виды", о Путине, который высказался за объединение Беларуси и России. А потом заговорил басом:

- Кого мы так дружно атакуем?

Ведь те, кто сейчас так зло нападает на Лукашенко, обязательно подтачивают Беларусь...

Воля ваша, господа, но А. Лукашенко не только юридический гарант Конституции, он ещё и фактический защитник независимости государства. Смешно думать, что кто-то из известных нам персон способен сейчас без потерь провести наш общий корабль между навязанной нам извне Сциллой демагогии и Харибдой давления.

Читал и думал. Вот Павел Якубович родился в 1946 году. В марте 1953-го ему было семь лет. Должен помнить, как умер отец народов и как многим (может, и ему тоже) казалось, что жизнь на этом закончится. Однако небо на землю не упало, солнце ходило как прежде. И вроде даже лучше стало жить. А сколько их потом было, этих вождей, вокруг которых на очередном пленуме предлагали сплотиться, без которых, доказывали, здесь ничего бы не стояло - Кремлёвской стены не хватило уложить. Поэтому и смешно, и грустно, когда пожилой человек, реанимировав риторику 30-летней давности, весь в слезах и соплях орёт на всю улицу о своей любви к обыкновенному правителю обыкновенной маленькой страны вроде Гаити. Да как без него, да как мы, да что мы... Блин, да тоже самое мы: хлеб будем сажать, сталь варить, по бульвару гулять, детей растить. И статьи подобострастные про нового правителя писать тоже, наверное, будем.

PS. А если такая беда настала, что Большой сосед захотел нас присоединить, так хоть задумался бы: кто полтора десятка лет именно и вёл к такому опасному сближению, лавируя в миллиметровой близости от России, да, похоже, заигрался? Спросил бы, что ли.

Стараюсь не пропускать выпуски Дома фантастики. Мэтров слушать одно удовольствие. Однако никак не мог понять поначалу, отчего испытываю раздражение, слушая тех, кто помоложе. Потом понял. Нескончаемые "проекты" вместо книг. Едва ли не каждый писал для миров пауков, сталкеров или метров. Кому меньше сорока, у того десять-двадцать романов, написанных с десятью соавторами и под пятью псевдонимами. Поэтому со временем стало казаться, что слушаешь не писателей, а бригаду шабашников.

Абрам Вулис, "Литературные зеркала":

Современный читатель "Двенадцати стульев" и "Золотого теленка" знать не знает и ведать не ведает, <...>что отец Фёдор — пародия на дьякона Ипостасина, искателя приключений из сыщицкого романа В. Гончарова "Долина смерти"

Кир Булычёв, "Падчерица эпохи":

Я представляю себе литературный мир предреволюционных лет и двадцатых годов как относительно небольшое сообщество, где все были знакомы или наслышаны друг о друге. Читали изделия товарищеских рук... Попробуйте разубедить меня в том, что Булгаков в конце 1924 года не прочёл дикий роман В. Гончарова "Психомашина", изданный "Молодой гвардией". Что ему не попались на глаза такие, скажем, строки: "Ведь они чуть было тогда не влопались из-за наивности Шарикова". Запомнил ли он фамилию героя романа или она отложилась в подсознании? Но как замечательно она легла в повесть "Собачье сердце", написанную той же зимой!..

Такая вот история. Его пародировали Ильф и Петров, ему, возможно, обязаны фамилией "Шариков". А кто он, где, кем был и куда исчез - никто и не знает.

Добрица Чосич, "Наше распятие. Фрагменты из "Заметок писателя" 1992-1993 годов" (Нёман, 2011, № 4)

Милошевич во всём остался верен себе. Он не готов к радикальному повороту. Он верит, что блокаду нужно выдержать, что внешние силы не могут нас задушить, что имеются признаки послабления. Этот человек не замечает, что он - главное политическое препятствие для разрешения сербского кризиса.

Читаю "Лицом к лицу с Америкой". Бумажную. Друг дал. Между делом сравниваю то, что было, с тем, что есть.

Например, зарплаты. Существует довольно большой отряд рабочей аристократии, условия жизни которой, вполне приличны. В серийном промышленном производстве и в строительстве какая-то категория рабочих зарабатывает 80 и даже 100 долларов в неделю на семью. Ну вот, "догнали и перегнали" в действии: я получаю уже немного больше американской "рабочей аристократии" пятидесятилетней давности.

Или вот: Коррупция насквозь пронизала городскую администрацию, закон был предметом насмешек; в городе распоряжалась банда по кличке «лягавые» А это уже реалии стопятидесятилетней давности, которые вдруг принялись возрождать в Минске. Правда, забыли дочитать, как там дела развивались дальше.

Заводская газета иногда печатает стихи. Такие, например.

Вдохновение. Автор - Анатолий Лутков. Музыка произвольная.

( Read more... )

Решил сделать новый юзерпик. На нём своего рода профессиональная эмблема. Ведь на три четверти работа состоит в сборке таких вот длинных штуковин, метров по пять длиной, которые потом специально необученные люди пихают в жидкий металл, температуру измеряют. Ну и, естественно, палят, палят без конца. Воот. Сделал. А потом вспомнил крик души одного литературного героя.

Аднойчы я задумаўся над наступным: я працую ў газеце, якая выспускаецца два разы на тыдзень. Значыць, за год я прыму ўдзел у стварэнні сотні нумароў, адпаведна да пенсіі мая творчасць увасобіцца ў выпуск трох с паловай тысяч газет. Калі іх скласці, атрымаецца слупок паперы некалькі метраў у вышыню. Гэты слупок можна выкінуць на сметніцу, спаліць <...>, або проста скамячыць і скарыстаць у прыбіральні. Вы згодзіцеся ўкласці жыццё, талент, творчую іскрынку, душу ў гэты слупок? (Алесь Бычкоўскі, "Горад за 101-м кіламетрам").

Не понимает парень своего счастья. Стопка бумаги в несколько метров и сколько возможностей для её применения! А тут, блин, двадцать с лишним лет работы - и даже этого не останется.

А, и ещё. Закончил катологизацию? катологизирование? короче, занёс в файл все наличные книги. После двух переездов осталось не так много, тысячи две. Так вот, процитированная книга Бычкоўскага своего рода рекордсмен. Шёл себе покупатель, т.е. я, по городу и купил у продавца книгу. А тираж книги - триста экземпляров. Более такого мелкотиражного счастья так просто в руки не попадало.