Оказывается, Сергей Пеецкий уже есть на русском (http://oz.by/people/more9075720.html). Но, блин, по семнадцать долларов за книгу в мягком переплёте - не перебор ли? Свежие Пелевин и Эко дешевле. С такими ценами да в нонешнее время что он есть, что его нету - без разницы.

Трудно сказать, кому первому пришла в голову мысль избирать царя зверей и птиц. Говорят, что это придумала Гиена, потому что, когда царь был, наконец, избран, она так расхохоталась, что её не могли остановить, и она убежала в густые заросли бамбука и хохотала там всю ночь. С тех пор, как только наступает ночь, все гиены начинают громко хохотать и хохочут до самого утра.

После долгих споров и грызни царём был избран Лев.

— Имей в виду, — сказали Льву все звери и птицы, — теперь, когда ты избран царём зверей и птиц, ты должен стараться быть самым смелым, самым сильным, самым мудрым и самым красивым!

— Нечего мне стараться! — ответил Лев. — Раз вы меня избрали царём зверей и птиц — значит, я и есть самый смелый, самый сильный, самый мудрый и самый красивый!

(Говорят, что именно в этот момент Гиена расхохоталась.) Звери и птицы попробовали объяснить Льву, что он заблуждается, но Лев так свирепо зарычал на них, что все решили пока оставить его в покое, надеясь, что он опомнится и одумается, и разошлись по своим делам.

Но Лев и не думал одумываться. На следующий же день он велел крохотным птичкам петь только те песни, которые нравились ему, он запретил пеликанам ловить в озере рыбу, потому что вкус рыбы не нравился ему, страусам и жирафам он не разрешил бегать наперегонки, потому что топот, который они поднимали, мешал ему. Зато он разрешил рябым леопардам поедать зебр и антилоп, сколько им будет угодно: во-первых, потому что леопарды были его родственники, а во-вторых, потому что львиную долю добычи они отдавали ему.

Что же касается обезьян и попугаев, то Лев строго-настрого запретил им передразнивать кого попало, а только тех, кого он им сам укажет. Так что обезьяны и попугаи страшно скучали. Одна легкомысленная обезьяна не выдержала и пошла на берег озера Чад, чтобы передразнить своё отражение в его гладкой воде. За этим занятием её и застал Лев и, решив, что она втихомолку передразнивает его, разорвал бедную обезьяну в клочки.

А если какой-нибудь зверь или птица пытались объяснить Льву, что он ведёт себя нехорошо, он тут же съедал их, говоря: «Я — Лев, царь зверей и птиц, — самый смелый, самый сильный, самый мудрый и самый красивый. Не вам меня учить!!!»

Очень скоро Лев съел всех, кто делал ему замечания, а те, что остались, хором повторяли за Львом: «Ты — царь зверей и птиц! Самый смелый! Самый сильный! Самый мудрый! Самый красивый! Не нам тебя учить!!!»

И, повторяя так изо дня в день, звери и птицы наконец привыкли к тому, что Лев — самый-самый-самый-самый, и стали приучать к этому своих детей. И они забыли прежние счастливые времена, когда каждый занимался своим делом, а если и мешал другим, то только в крайнем случае. И стали жить, как им велел Лев.

С августа прошлого года терпеливо изучал биобиблиографический шеститомник "Беларускія пісьменнікі". Восемьсот тысяч публикаций - от книг и романов до статей в районных газетах о доярках и призывов расстрелять как бешеных собак. С грустью вижу, как мало я их читал в прошлом, как мало их на слуху в наше время. Самый ужас - бесконечные "репрессирован" и "расстрелян", или то, что прежде, в справочнике "Пісьменнікі савецкай Беларусі", элегантно называлось "стройки Сибири и Дальнего Востока", а нынче просто - ссылки. Ощущение, что с конца 20-х прошёл смерч. "И не осталось никого". Ставил галочки: в 1934 году в СП БССР состояло 62 человека. 34 вскоре были репрессированы, из них 17 - расстреляны.

Всем последующим русификаторам не нужно было сильно напрягаться - всё главное было сделано уже тогда. И ведь всё равно стараются. И этот, хоккеист... Ну да ладно.

Большой белорусский энциклопедичекий словарь. 12 000 статей. Академики и Герои, народные писатели и заслуженные артисты, актёры, режиссёры. В общем, попытка создать местный вариант российского (в девичестве советского) энциклопедического словаря.

Наверняка все, кто упомянут, достойные люди. Но на каком-то этапе куда интереснее оказалось вычислять, кого нет. А нет тоже очень многих. Например: знаменитые некогда председатели колхозов Ралько и Старовойтов упомянуты, а не менее знаменитый Бедуля - нет. Чем провинился перед новой властью? Или надо было вычеркнуть Старовойтова, да корректор перепутал? Много олимпийских чемпионов, но нет ни одного тренера, хотя бы Спартака Мироновича или Ренальда Кныша. Как переводчики с белорусского представлены латыш Юлий Ванаг и русский Александр Прокофьев, но нет Вацлава Жидлицкого, который, может, для популяризации белорусской литературы и поболее сделал. Почему нет поэтов Натальи Арсеньевой и Ларисы Гениюш - понятно, но где тогда статья про местного Бродского, Анатолия Аврутина?

Но эти мелочи меркнут перед таким, например, фактом: если верить словарю, в Беларуси с 1994 по 2003 год не было глав правительства. Конечно, это старая советская традиция - в СССР тоже вычёркивали Рыкова и Маленкова. Но один был враг народа, второй - член антипартийной группы. А здесь чем провинились тишайшие, никчемнейшие Новицкий, Линг и кто там ещё был?

Тираж последнего в 2011 году номера журнала "Новая Немига литературная" 500 экземпляров. В 2008 была тысяча. Вот они, страшные последствия очередного витка белорусизации.

У Олега Басилашвили в мемуарах упоминается польский режиссёр Эрвин Аксер, некоторое время работавший в БДТ. И рассказано, как его терзали всякие мелочи, которые мы даже не замечаем. Ну подумаешь, бассейн находится в бывшем католическом костеле Святой Екатерины - делов-то. А этот, поплавав, "пришел мрачный, замкнутый, отчужденный какой-то". Или как его корёжило от такого простого, совершенно естественного сочетания - дом культуры имени Дзержинского. "И тут Эрвин меняется в лице. С ужасом смотрит на меня: «В Доме культуры имени… КОГО?!» Слово «кого» прозвучало с такой ненавистью и возмущением, словно эти понятия – культура и Дзержинский – несовместимы и взаимонеприемлемы".

Читал и думал: под Минском восемьсот лет был город с нормальным именем Койданово. Но уже восемьдесять лет он - Дзержинск. И часто мы из-за этого меняемся в лице?

Зато нас никому не наклонить. И полякам в том числе.

В самом деле, а что есть "член ш-д орг-ции", "член к/р ш/д орг-ции"?

Дед со стороны матери, Томас Иванович Шнель, немец по национальности, в 1941 году был выслан в Казахстан. Там и остался. Дед со стороны отца, Яков Никитович Кошара, погиб в начале войны. Но был человек, заменивший их, любимый дед, дедушка, дедуня, Болеслав Викентьевич. Сегодня нашёл информацию про него в сети:

Амброжевич Болеслав Викентьевич. Родился в 1902 г., д. Кули Самохваловичского р-на Минского окр.; поляк; образование н/начальное; крестьянин, единоличное хоз-во. Проживал: Минская обл., Минский р-н, д. Кули. Арестован 3 февраля 1930 г. Приговорен: "тройка" 16 июня 1930 г., обв.: 67, 68, 72 УК БССР - член ш-д орг-ции, а/с агитация. Приговор: 10 лет ИТЛ Реабилитирован 5 ноября 1957 г. Военный трибунал БВО.

10 лет ИТЛ обернулись 27 годами Колымы.

Интервью Александра Силецкого и Наталии Новаш: http://fantlab.ru/user20447/blog.

Сергей Семанов: Андропов любил мыслить аллегориями, – вспоминает Трояновский, – и обладал чувством юмора. Он почти наизусть знал Ильфа и Петрова, любил цитировать их, а иногда и сам не прочь был подшутить. Вскоре после того, как его назначили Председателем КГБ, он позвонил мне и говорит: Олег Александрович, куда вы исчезли? Приезжайте к нам, посадим вас (на слове «посадим» он сделал многозначительную паузу)… напоим чаем». Отметим характернейшую особенность, отмеченную проницательным дипломатом, – знание наизусть главой КГБ сочинений Ильфа и Петрова. Не надо объяснять любому образованному читателю, что это есть характерный признак еврейского интеллигента, в кавычках или без них. Вкусы Андропова, как видим, вполне определенны и определимы.

Александр Байгушев: Известно, что человека «еврейского круга» от мелкого торгаша до Ю.В. Андропова легко определить по тому, что он пытается беспрерывно блистать остротами великого комбинатора из «Золотого телёнка» и «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова.

Прочитал "Записки адвоката" Дины Каминской. Отличная книга. Многие вещи словно описывают текущую реальность. Говорят, что 21-й век на дворе, а на на деле - в лучшем случае 60-е-70-е. Во всяком случае в политической и общественной жизни. Во всяком случае в Минске.

Всё-таки Лукашенко лучше Путина в хоккей играет. Погордиться, что ли?

Александрия – Буйничское поле

Почтительно замер.

Есть в уездном городе Ж., что на берегу великой белорусской реки Д., кинотеатр. Старенький, построен в 50-е, никогда не реконструировался. Сын ходил в своё время на "Аватара" - в зале их было восемь человек. Так то ж "Аватар", что говорить про всё прочее. Выезжают за счёт показа видео, хождений по детским садикам и агрогородкам (это - святое, за неисполнение президентского указа об окультуривании агрогородков могут и на конюшню отправить) и доброты друзей и знакомых: один новый фильм из Гомеля привезёт за спасибо, другой афишу намалюет, третий на домашнем принтере что-то там размножит, четвёртый дисков из домашней коллекции подбросит (вряд ли лицензионных). В прошлом году, вывалив язык на плечо, едва-едва перевыполнили план на 18 процентов. Ну их и поблагодарили: сказали, что за этот год план следует перевыполнить сразу на сто процентов. Чего мелочиться, в самом деле.

Подобные истории вспоминаются, когда читаешь такие вот новости:

Лукашенко велел, чтобы к концу года зарплаты составили 500 долларов

Один кровь из носа (из чьего?) велит зарплату повысить, другой, такой же, велит план сразу в два раза. Аффективная экономика.

PS. А, вот ещё. Кинотеатру велено привлечь иностранных инвестиций на какую-то сумму (не помню уже какую, но немалую). Как мрачно заметил муж одной из сотрудниц, надо набирать пару девчонок в коротких спадничках и устраивать при кинотеатре бордель. Иначе никак.

В апреле 2007 года журнал "Реальность фантастики" напечатал мою первую писульку. Ровно пять лет спустя появилась последняя - усилиями уважаемого tsikhan в журнале "Маладосць" и усилиями уважаемого _shaltay - здесь.

Дорогой товарищ Рамблер! Как ты меня достал своими преобразованиями, реформами и ежедневными обновлениями технологической платформы!

Владислав Конюшевский, "Попытка возврата". Буду краток (©). Это даже не псина, это прошлогоднее говно.

Георгий Марчук, "Год демонов" (Нёман, 2012, №№ 1-3). Бледная, пахнущая тухлятиной немочь. Скучновато. Еле доплёлся до финала.

Образец стиля: "Столяр торопился, еще до начала работы он краем глаза заметил на кухне бутылку пива. Это была типичная, стандартная однокомнатная хрущевка на третьем этаже пятиэтажки".

Образец логики: "Общитель­ная, непосредственная, что, впрочем, свойственно молодости, она решила серьезно заняться волейболом. Слава баскетболистов РТИ набирала раз­мах".

Но автор, говорят, номинировался на Нобелевскую премию по литературе. Поэтому претензии решил не озвучивать до октября. А то обругаю, а он и в самом деле премию получит. Потом стыдно будет.

Примечательно, что он был руководителем Минсельхозпрода дважды. Первый раз – в 2011-2033 годах.

Страшно жить на этом свете. Они уже всё распланировали до 2033 года.

UPD. Альтернативное будущее уже исправили.

..."Письма о науке" Капицы. Признаться, в восхищении. Не столько письмами, сколько автором. Вот пример человека, который брал свободы не столько, сколько позволяли, а столько, сколько хотел. Зам. пред. СНК Межлауку выговаривает как студенту-троечнику, с премьером Молотовым разговаривает как равный с равным, письма Сталину - сугубо деловые, словно и не солнцеподобному вождю пишет, а коллеге по работе. И дальше: Хрущёв, Андропов, и всё в том же стиле. Контраст тем более разительный, что за день до того читал книгу документов "Купала і Колас, вы нас гадавалі", а там речь Купалы 1941-го года - обыкновенная тошнотворная речь тех времён, с бесконечным вождём, с бесконечными поклонами и реверансами ему, партии и правительству. Не в упрёк Купале, конечно: битый уже был. Но, в общем, так вот и узнаёшь настоящий калибр человека.

..."Алхимию слова" Парандовского. Столько рекомендаций хороших слышал, а сил дочитать не хватило. Оно и понятно - где я и где слово, но и автор... как бы это сказать, в общем, задумывал, наверное, написать о психологии творчества, а получилось непонятно что. Один был женат, другой - холостяк, третий лежал вниз головой, четвёртый держал ноги в холодной воде, двенадцатый сидел на деревянной табуретке (в отличие от двадцать пятого, который мог писать только на любимом диване), сороковой написал 600 романов, а этот - два, но все они гении. Ну и что? Где алхимия слова и где банальная табуретка для задницы? В общем, не понял ничего и позорно бежал.

..."Дневники" Всеволода Иванова. Грустное чтение. Автор на старте своей карьеры написал "Бронепоезд" и "Партизанские рассказы", уложен был в коробочку с надписью "классика соцреализма" да так из той коробочки и не вырвался. Бился, стучал "я не такой", а его никто слушать не хотел.

..."Лабух" Владимира Некляева. По-настоящему серьёзное (художник и власть, хрупкая культура под властью меднолобых манкуртов, и т.д.) зачем-то переложено порнографическими открытками. Впрочем, может, роман совсем и не о том.

..."Код Онегина" Брэйна Дауна. Та же беда, что и в его же (их же) романе "Ленин" - симпатичная, годная для небольшой весёлой повести задумка натягивается на огромный полковой барабан.

...переписку Ефимова и Довлатова - разговор двух клерков про гранки, оттиски, долги и проч.; одновременно клерки перемывают косточки друзьям и знакомым. Грустно.

..."Роздум на апошнем перагоне" Івана Шамякіна. С удивлением обнаружил, что автор - образцовый обыватель, под завязку наполненный кучей комплексов, больше присущих слесарю на пенсии (бытовой антисемитизм, рука Америки развалила хрустальный СССР, демократы - жулики, националисты - гады, и венец всего - некая мафия в СП БССР, к-рая его, первого секретаря, затирает). Но книга всё равно отличная, гораздо крупнее своего создателя.

Ну и много чего ещё читал. Слишком много. Раньше успевал и обдумать, и что-то (иногда даже умное) записать. Теперь эти книги словно сигареты прикуриваешь, одну от другой. Чувствую, придётся продавать букридер, что бы вернуть былую глубину мыслей.

Один из первых белорусских научно-фантастических романов. Первая часть появилась в журнале «Маладняк» в 1932 году. В 1933 году автор арестован по делу «Беларускай народнай грамады» и получил три года исправительных работ. В 1936 году второй арест. Очевидцы рассказывают, как во дворе минского НКВД горели костры, улетали вместе с дымом и рукописи, изъятые у врагов народа. Так что вторая часть не появилась, и вряд ли узнаем, как планировал автор завершить сюжет, брошенный едва ли не на полуслове. Поэтому и претензии трудно предъявлять. Текст-то клочковатый, сюжетные линии связаны на живую нитку, научно-фантастическая линия больше напоминает мистификацию, но, может, как раз во второй части и нитки были бы подобраны, и прибор разрушительной силы явился бы во всей красе, а не в виде муляжа, наскоро собранного весёлыми берлинскими студентами, и вообще всё засверкало бы? Кто знает...

Best Author: Vadim Panov
Best Artist: Sergei Shikin
Best Promoter of Science Fiction: Dmitry Volodikhin
Best Translator: Kirill Pleshkov

Да уж.

"Всемирную литературу" уже присоединили к "Нёману", "Бярозку" подсадили к "Маладосці". Теперь вот это:

- А как насчет того, что "Лiтаратура i мастацтва" скоро окажется под одной крышей со "Звяздой"?
- Насколько я знаю, в первом полугодии 2012 года эта идея может воплотиться в жизнь. Но я бы не тревожилась за "ЛiМ", потому что такая газета не может затеряться. Наоборот - я вижу в объединении со "Звяздой" много перспектив для нас, особенно в плане расширения аудитории.

Следующим шагом, конечно же, будет объединение Маладосці і Полымя - наверняка в какой-нибудь хитрой шкловской голове уже созрела такая мысль. И в самом деле: зачем на две тысячи читающих па-беларуску аж два журнала? Валюту стране не приносят, инноваций не дождешься, с импортозамещением не справляются. Хватит и одного. А там и без него обойдёмся. Ведь вопросы языковые раз и навсегда в стране решены.

Посмотрел НТВшников про Ходорковского. Попробовал представить, что на милом БТ будет подобная пердача, где станут обсужать виновность-невиновность Санникова (Статкевича), правомерность казни Коновалова-Ковалёва. Вроде фантазией не обижен, но не представил. Всё-таки сильно отличается общий режим от особого.

Алексея Лукьянова - с днём рождения!

1939 год. Первое массовое награждение советских писателей. Высшей наградой - орденом Ленина - награждён двадцать один человек: Асеев, Бажан, Вирта, Гладков, Дадиани, Демирчян, Катаев, Колас, Корнейчук, Купала, Маркиш, Маршак, Михалков, Павленко, Петров, Погодин, Твардовский, Тихонов, Тычина, Фадеев, Шолохов. Прошло много-много лет. Шолохов и Фадеев, Катаев и Евгений Петров, Маршак и Твардовский, да и Асеев с Тихоновым - авторы, о которых не стыдно говорить и сейчас, три четверти века спустя. Не знаю, что сейчас значат Бажан или Тычина для Украины, но Колас и Купала были и остаются гордостью белорусской литературы. Конечно, Вирта. Да, Павленко. Корнейчук. Но процент точных попаданий довольно высок.

1984 год. Последнее массовое награждение советских писателей. Высшую награду - звание "Герой Социалистического труда" - получили восемь человек: Ананьев, Зульфия, Иванов, Куусберг, Марков, Сартаков, Ханзадян, Храпченко. Главный Писатель СССР и его первый заместитель, Главный Критик СССР, два главных редактора, главный эстонский писатель. Не встающая с катафалка власть уже не отличает писательский талант от номенклатурного портфеля (в 1939 не путала - генсек СП Ставский получил скромный орден "Знак Почёта"). И: Марков вместо Шолохова, Ананьев вместо Фадеева, Иванов вместо Петрова. И рядом первый поэт страны Егор Исаев (орден Ленина).

Знаменитый роман знаменитого польского писателя Сергея Пясецкого "Kochanek Wielkiej Niedźwiedzicy" написан в 1935-м. Три четверти века прошло, но и сейчас появляются новые издания. На испанском, итальянском, французском. Хотя где та Испания и, казалось бы, что ей за дело до будней польских контрабандистов с белорусскими фамилиями.

На белорусском роман сравнительно недавно издан, пусть и тиражом 300 экземпляров. На русском его нет до сих пор.

На мой взгляд, всё не так страшно. Безусловно, то, как два профессиональных литератора представляют первую фразу "Моби Дика" - прелесть. "Образованность всё хочут показать". Наковырял я там ещё мелкого, то ли описок, то ли ошибок. Сильно раздражали попытки представить прозу АБС 60-70-х как вечный кукиш власти, борьбу с поздним хрущевизмом, ранним брежневизмом или начальным андроповизмом. Мне-то кажется, что Стругацкие писали в первую очередь литературу, но если всё видятся фиги, значит, это кому-нибудь нужно. Какие-то странные конспирологические версии с Тайными Масонскими Знаниями, которые то ли получили, то ли не получили АБС (мы, конечно, не верим, но мало ли, болтать ведь зря не станут). Какие-то далёкие от реальности картины, что вот состоялись писатели Стругацкие и теперь ждут не дождутся, когда придут к ним из идеологического отдела ЦК, приласкают, обогреют, путёвку дадут или орден. Читаешь и гадаешь: может, это такая очень тонкая ирония, которую я просто не догоняю? В то же время очевидно, что книга написана с уважением к героям, с уважением к их прозе.

Есть ведь и такое обстоятельство. Да, лично я для себя ничего нового не открыл. Так ведь я читал Скаландиса (если сравнить Скаландиса и Прашкевича-Володихина, то всё-таки у последних действующий прибор, а у того разбросанные в беспорядке детали, из которых что-то работающее ещё предстоит собрать), переписку АБС, "Комментариев к пройденному". Но ведь будут читатели, которые про Стругацких "где-то что-то когда-то" слышали, и не более того. Даже через такую кривобокую книгу они войдут в этот мир, а там уж авось и сами разберутся.

Не знаю. Вроде и хвалить не за что, но и абсолютной неудачей язык не поворачивается назвать. "Буду думать" (©)

Бывший зять Назарбаева Рахат Алиев рассказывает про шефа. Бывшего шефа. И бывшего тестя. Чтение местами презабавнейшее. Вроде совсем другая страна на другом конце света, а словно про нашу родину сынок читаешь. Одинаково боролись за власть с парламентами. Одинаково давили всякое инакомыслие. Одинаково продвигали свою властную вертикаль. Практически одновременно занялись внесудебными расправами с криминальными лидерами, а потом, потренировавшись на котиках, перенесли эту практику на лидеров оппозиции. Что там, что там полукриминальные структуры вьются вокруг Главного Тела. Что там, что там на виду находятся одни люди, а реально ведут дела (естественно, с оглядкой на главного) совсем другие. Одинаково свободная пресса, одинаково объективное телевидение. Как говорится, сходство до степени смешения. И даже такая мелочь, как юные любовницы, внебрачные дети и б/у-ные жёны, сосланные с глаз долой, - и та прописана что на той странице, что на этой. Право слово, будущий Плутарх, возьмись через двести лет писать сравнительные жизнеописания, совсем запутается. Назарбаев, Лукашенко, а то, может, и Ниязов, и Каримов, и Алиев, и все-все-все прочие: вроде разные люди, а ведут дела совершенно одинаково. Такая кучная одинаковость наверняка подведёт к мысли, что никакого развала Советского Союза не было, и существовал он ещё как минимум двадцать лет под управлением жёсткого восточного деспота Искандера Каримовича Ниязбаева. И главное, что эта теория прекрасно уляжется в официальную новую хронологию.

Две недели назад купил букридер. Пробные путешествие по завалам электронных книг слегка закружили голову. Ещё бы! Вчера читаешь лишь то, до чего сумел добраться, а уже сегодня можно всё и сразу. Чувствовал себя ребёнком, оказавшимся с папиной зарплатой в магазине игрушек. "Хочу! Хочу! Хочу!" - и всё закачиваю, закачиваю, закачиваю. И только накидав в память три сотни книжек, понял, что время всё равно не резиновое и обычную месячную норму в 6-10 книг не увеличишь, сколько бы их не хранилось в электронных мозгах.

Грустно стало. Ну да ничего, прорвёмся.

Почти год "Нёман" печатал дневники Георгия Попова, бывшего в 60-70-е замом главного редактора. Судя по этим записям, Попов именно тот человек, который сделал известным на всю страну некогда прозябающий альманах с трёхтысячным тиражом (в 1974-м тираж уже 106 0000). Сначала, ещё будучи отв. секретарём, настояв на смене обезличенного названия "Советская Отчизна", а потом добившись ещё и нормальной для журнала - 12 номеров в год - периодичности. И тащил много лет этот воз, пока главный редактор ездил по съездам, командировкам и строил дачу (впрочем, в гипотетических дневниках главного редактора акценты наверняка расставлены иначе). Попов - не Твардовский, Кондратович и Лакшин по степени обличения и противостояния, но и тихая белорусская оппозиция по-своему интересна. С боем, но напечатали "Под кожей статуи Свободы" Евтушенко; долго и упорно противились статье, прославляющей "Чего же ты хочешь" Кочетова, хотя всё равно проиграли; цензура заворачивает за безнравственность рассказ, в котором мужик погладил по ноге замужнюю женщину. В записях 70-71 годов - очень симпатичный 37-летний Евтушенко, в зените славы, но общительный и без короны на голове. Хотя и не без позёрства - то знакомствами своими по всему миру хвастается, то заявкой в миллион экз. на новый сборник (всё равно сверху разрешили только 60 000), то пиджаком за 700 баксов от портного, что шьёт самому Жану Марэ. В записи 75-го года ему противопоставляется манерный и самовлюблённый Вознесенский. Хороша история с публикацией переписки Твардовского и Исаковского - ссыкливое белорусское начальство само отдало право первой публикации москвичам. Хорош отнюдь не глянцевый портрет Машерова. В основном же просто работа. Василя Быкова печатают в Москве, туда же стремится едва оперившийся Козько, а ты делай хороший журнал из того, что осталось: Иван Мяло, Аркадий Савеличев, Галина Василевская или некий Мирошниченко, которого печатают в обмен на публикацию Макаёнка в журнале "Театр". И ведь делали. И даже Маркеса напечатали (жаль, ничего, с ним связанное, в дневник не попало).

Лазарь Бронтман, запись в дневнике, 13 августа 1942 года:

"Недавно погиб белорусский поэт Янка Купала. Он напился пьяным и свалился с 11-го (кажется) этажа в пролёт лестницы гостиницы "Москва". Сейчас его называют очень метко "пьЯнка Упала"".

Наши до сих пор пытаются разобраться в том, что тогда произошло, а осведомлённые москвичи уже тогда всё знали. 

Лет десять назад у писателя и партфункционера Владимира Ерёменко в нескольких номерах "Литературной России" печатались мемуары "Вблизи сильных мира сего". Дядечка пересказал старые и не очень байки, временами интересные, временами обыкновенные. Много чего по мелочам перепутал - умертвил раньше положенного одного академика-философа, годом раньше произвёл в секретари ЦК Владимира Долгих; сейчас такие мелочи у мемуаристов сплошь и рядом. Была там и одна байка, ("...я спросил у Чуйкова, почему Константин Михайлович так скудно рассказывает о Сталинграде. — А что ему рассказывать? Он ведь был там всего раз. Да и то несколько часов..."), которую прокомментировал Лазарь Лазарев (чтобы выяснить, сколько времени Симонов провел в Сталинграде, достаточно было просто пойти в библиотеку и прочитать написанные тогда в Сталинграде и напечатанные в “Красной звезде” очерки Симонова, сталинградскую главу в его фронтовых дневниках “Разные дни войны”, воспоминания главного редактора “Красной звезды” Ортенберга, с которым Симонов ездил в Сталинград. ). Прошли годы, мемуарист в библиотеку так и не сходил, "Разные дни войны" так и не перечитал, и совсем недавно в "Литературной газете" слово в слово пересказал тот диалог с Чуйковым. А чё, никто ведь не проверит: Чуйков умер, Симонов умер, Лазарев умер. Как там пелось в опере "Детей лейтенанта Шмидта" с участием хора велосипедных войск Якутского военного округа? "Да, я Онегин, да я плохой. Зато он мёртвый, а я живой".